Узнать подробнее

  

Zhile dlja rossijskoj semi

 

 

 

Новоcти

Архив новостей »

 

 

 

Система Orphus

Наверх ↑

Деревянные ботинки

 

p19flfis12rb39bth9uu7h1805Пишу о войне что помню, да и не забыть о ней никогда. Не дай Бог, еще война, а у меня внуки и правнуки, как жалко касатиков моих.

Помню, я училась в шестом классе, когда началась война. Шел урок географии, меня вызвали к столу что-то показать на глобусе, и я пошла, а у меня ботинки были на деревянной подошве. Учительница Нина Павловна меня оговорила: «Ира, а потише нельзя?». Деревянные ботинки о деревянный пол сильно стучали , весь класс засмеялся, и я больше в школу не пошла. На другой день я устроилась в ФЗО №9, где меня приодели в брюки, бушлат и шапку-ушанку, но ботинки опять с деревянной подошвой дали. Когда я закончила ФЗО, за нами пришли из спец цеха, чтобы устроить на работу. Меня поставили работать за станок на черновую деталь. Я стояла у самой двери, была холодища, работа тяжелая. В результате я заболела воспалением легких, долго пролежала в больнице, но когда выписалась, меня больше на станок не поставили.

Начальник смены Иван Григорьевич Архипов сказал: «Давай-ка, Ира, на другую работу, тут тебе тяжело». Он привел меня в заправочную точить резцы для снарядов. Я быстро привыкла здесь и заправляла до конца войны.

Хорошо запомнилась та ночь, когда в пять часов утра к нам пришла Лисицина, (не помню, как ее зовут) и сказала, что война закончилась. Все станки тогда остановились. А сколько было рёву от радости! Люди обнимались, плакали, ой помню – пишу и реву.

Потом весь завод собрался у клуба «Металлург» с музыкой, а там и другого народа полно и на гармошках играют – люди пляшут и ревут, обнимаются все в слезах. Все хорошо запомнила, хоть и старая сейчас, 87 лет скоро, а тогда и 15 лет не было.

Еще помню, как привезли раненых в школу на берегу пруда, где сейчас интернат находится, и мы таскали дрова для них со станции, выгружали с вагонов и брали по одной штуке, а они мороженые, тяжелые, девчонки сами пилили, а мальчишки кололи. Мы подносили к печкам, а больные, кто еще мог немного, растапливали печки. Хлебозавод тогда несколько дней не работал – не было муки, беда. А потом привезли овсяный хлеб в цех, в буфет, выдавали по 200 граммов, народу собралось очень много. Я еле вылезла из толпы, но без хлеба - я его съела, пока выбиралась из очереди.

Ой, как плохо мы жили в войну! Не было мыла, все голодные, холодные, вшивые. Помню, мы с братом ночью ходили к хлебозаводу, там стояли вагоны, около овощного склада, бывало, наберем мороженой картошки, принесем, истолчем ее и делаем маленькие лепешки. Прямо на плите испечем и наедимся. И ведь не болели от отравления, а сейчас наши дети питаются все вроде хорошо, а болеют - у кого что.

Еще был случай, как мы ходили с братом в Тютняры за картошкой. Думали, на что-нибудь ее выменяем. Но у нас ничего не взяли из того, что было - два полотенца с кружевами, замок, да немного алюминиевой посуды. Что делать? Зима, темнеет рано, домой далеко – боимся. Попросились у одной женщины переночевать, она нас пустила, накормила и на печку спать уложила, а утром разбудила и дала нам два ведра картошки. Сама завязала, обмотала картошку, чтобы не замерзла и отправила нас за ворота, на прощание обняла нас, и мы все втроем разревелись. Спасибо ей огромное за это! Спасибо, за то, что есть добрые люди!

Ой, какую беду мы пережили. Вот пишу и думаю, неужели еще такая жизнь возможна?

 

Ираида КУХАРЕНКО, пос. Мухаметово

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Яндекс.Метрика

Городская газета «Карабашский рабочий»