Карабаш – родина многих талантливых людей, и среди них молодой режиссёр Александра Громова.
Наша героиня Александра Громова, в девичестве Плаксина, родилась и выросла в Карабаше. Ещё в детстве она поняла, что кино – её призвание, и приложила все усилия для того, чтобы воплотить свою мечту о режиссуре в жизнь.
Досье:
Первое образование Александра получила в ЧелГУ, став специалистом по таможенному делу. По окончании первого курса она перевелась на заочное обучение и переехала в Москву, где начала долгий и непростой путь кинематографиста. Сейчас девушка заканчивает обучение в Московской школе кино, в мастерской по направлению «Режиссура». На данный момент является автором трёх фильмов: «Женечка», «Точка росы», «Бухта Тайцзи».
– Александра, расскажите о том, как прошло ваше детство.
– Детство – один из самых счастливых периодов в моей жизни. Я росла в полной, любящей, понимающей, доброй семье. Ходила во все возможные кружки и секции, занималась лёгкой атлетикой, танцевала, пела, лепила… Была активным ребёнком с синдромом отличника, который везде и во всём участвует. С папой часто ходили в горы, смотрели фильмы, в основном советские, играли в шахматы. С мамой путешествовали по разным городам России и ходили в походы. С дедом я научилась кататься на велосипеде, с ним же мы часами гуляли во дворе. Пожалуй, я была очень залюбленным ребёнком, в какой-то мере даже избалованным.
– Как прошли ваши школьные годы?
– Школьные годы были непростыми. Я была характерной и слегка хулиганистой. При этом училась на отлично. Часто конфликтовала с учителями, родителей постоянно вызывали в школу – то бабушку, то маму, то папу. Как говорили учителя, грубила, хамила, спорила, стояла на своём. Но я не была классической, в моём понимании, хулиганкой, не пакостила. Просто отстаивала свою позицию, постоянно спорила, заступалась за слабых, даже дралась. Была строптивой бунтаркой, всегда и во всём хотела победить, доказать свою правоту, не уступала ни в чём. Но и эти годы я могу назвать счастливыми. У меня было много друзей, большая компания: мы друг друга уважали и держались вместе. С большей их частью я до сих пор общаюсь.
– Что было после школы?
– Я поступила в один из вузов Челябинска, не совсем по своей воле, но на очень в тот момент престижный факультет – в Институт экономики, управления, бизнеса и администрирования. Поступила я туда, так как родители придерживались скрепных мыслей о том, что нужно получить «нормальное» образование, – вышло так, как вышло. Своё «нормальное» образование я получила в ЧелГУ. Второе образование я получаю уже осознанно. Учусь на режиссёра.
Поступив в университет, я начала работать практически сразу. В 17 лет, случайно пройдя какое-то огромное количество кастингов, вдруг стала бренд-менеджером в компании Philip Morris. У меня вышла большая зарплата даже по сегодняшним меркам. Я тогда с помощью папы накопила на первую машину, а со второго курса начала оплачивать сама себе учёбу и съёмную квартиру. В итоге студенческие годы больше были связаны не с институтом, а с работой.
– Были ли попытки склонить родителей к тому, чтобы сразу поступать на кинематографический?
– Я тогда сама не понимала, куда надо поступать, что учить, что сдавать, какие баллы нужны для поступления. Но, будучи строптивой по натуре, я просто сказала родителям, что, мол, буду актрисой. И получила в ответ, конечно, справедливое «нет». Начались, помню, размолвки и ссоры с мамой. Никакого конструктива там не было как с моей, так и с её стороны. Просто мой бунт и её беспокойство. В отличие от позиции папы, который всегда придерживался стратегии обсуждения точек зрения. С ним мы пришли к мнению, что пока «у тебя в голове, дочь, ветер». После долгих диалогов мы договорились, что сейчас я поступаю на «серьёзную» профессию, а если проучусь год и пойму, что это не моё, то он даёт мне карт-бланш: езжай и поступай, куда хочешь. Хлопнули по рукам.
Будем честными! В свои шестнадцать я была бестолочью совершенной, которая представляла лишь приблизительно, как всё в этом мире работает. Поэтому спасибо, пап.
– Ради чего вы уехали в Москву?
– Я никогда не воспринимала Челябинск как свой дом. Мне казалось, что в большом городе намного больше возможностей. Когда я поняла, что тут мои амбиции как будто упёрлись в стену, мы с подругой Алисой взяли по портфелю, пять тысяч рублей на двоих и отправились «покорять Москву». У нас не было ни друзей, ни жилья, ни денег – и мы начали как-то выкарабкиваться. Жили в комнате с крысами и тараканами, работали и толком не спали. Потом меня взяли в модельное агентство. Я начала много сниматься – стало легче.
– То есть вы вообще не любите провинцию?
– Не так. Я испытываю такую, знаете, больную любовь по отношению к Челябинску и Карабашу. И свои работы как режиссёр я сейчас снимаю в основном на периферии, в провинции. Провинция – моя глубокая боль и моё нутро. Я здесь родилась, взрослела, переживала потери и первую любовь. Это то, что будет преследовать меня всю жизнь. Я росла в интеллигентной семье: с самого детства меня сопровождали книги, фильмы, выставки, театры. Но то, что меня окружало вне дома, не стереть из памяти.
Я росла в Карабаше. Дралась и пила пиво у подъезда, пока родители были на даче. И сейчас делать вид, что я – представительница истинной интеллигенции, белая кость?! Нет. Это нечестно.
Так что провинция – это моя добрая грусть и глубокая боль. Я всегда хотела уехать, сбежать. Понимала, что здесь не добьюсь чего-то большего. И все мои фильмы про понятных мне людей, а не про что-то глянцевое и красивое. Я до сих пор общаюсь со всеми друзьями, которые остались в Карабаше, Челябинске. Стараюсь как можно чаще приезжать к бабуле. Хотела её перевезти в Москву, свозить в Венецию, как она всегда мечтала. А ей сейчас это не нужно. И став взрослой, я это понимаю и уважаю. Её дом – Карабаш. Здесь прошла вся её жизнь, тут не стало дедушки. А она – мой дом. Значит, буду приезжать, сколько потребуется.
– В одном из интервью вы говорили, что занимались на курсах Filmmaking по основам кинопроизводства. Как проходили занятия там?
– Курс я проходила перед тем, как поступить в мастерскую режиссуры к Алексею Попогребскому и Павлу Бардину. Поступать в эту мастерскую страшно, долго, муторно. Большой конкурс. Перед этим, чтоб «поднатореть», я проходила курс Filmmaking в Московской школе кино. Это курс для начинающих кинематографистов, не осознавших до конца ещё, кем они хотят быть в кино. Там тебе дают возможность поработать во всех цехах киноиндустрии. К концу обучения в качестве дипломного проекта нужно снять фильм. И определиться: кино – это про тебя или нет. До этого я поступала в ГИТИС, потом долго и сложно училась актёрскому мастерству. Когда пришла на Filmmaking, то вдруг поняла, что быть актрисой не совсем моё. Стало ясно, что выстраивать кино со всех сторон мне нравится больше, нежели быть в кадре: когда ты актёр, ты очень сильно зависим от других профессий и департаментов. Я почувствовала, что могу сама складывать и собирать истории; поняла, кем я хочу стать, когда вырасту.
– Александра, а вам самой удалось ли сняться в каком-нибудь фильме?
– Да, например, в короткометражном фильме «Ой, всё» я играла главную роль – «достигаторшу» Олю. В фильме Оля пытается найти свою любовь, но у неё никак не получается. Этот проект и стал для меня переломным моментом: я поняла, что «вообще всё не так». Именно тогда осознала, что у меня, возможно, хорошо получается быть актрисой, но ею я просто быть не хочу.
– Повлияло ли детство на желание стать режиссёром?
– Однозначно да. Я всегда была творческим человеком, как мама. Она очень многое снимала на камеру. Первая камера попала мне в руки в семь лет – мамина Panasonic handycam. Это стало для меня целым миром. Я снимала всё и всех. Однажды мы с подругой Катей решили снять третью часть фильма ужасов «Звонок» – как большие кинематографисты, естественно. Придумали сценарий, я играла там главную роль. «Умирала» на снегу под закадровые возгласы Катюхи. Надеюсь, этот «шедевр» никто и никогда не увидит! Тогда я, наверное, и поняла, что кино – это моё.
Папа с детства показывал мне очень много фильмов. Каждый вечер, особенно когда мама с сестрой Владой уезжали куда-то отдыхать, мы часами смотрели кино. Детство… да, определённо заложило фундамент. Мамина творческая натура и папина любовь к кинематографу.
– Александра, чем вы занимаетесь сейчас?
– Сейчас я веду подготовку одновременно к трём проектам. Первый проект – это короткометражный фильм, который я снимаю совместно с ИРИ и ХК «Спартак». Второй – это мой дипломный короткометражный фильм. Третий проект – это полный метр.
– Расскажите подробнее о каждом из проектов.
– Самый важный из них для меня – мой диплом. Короткометражный фильм о дедушке и его внуке Пашке. У старика прогрессирует болезнь Альцгеймера, о чём родители не сказали мальчику, потому что не хотели его травмировать. Иногда дед забывает имя внука или говорит несуразные вещи. Пашку же это веселит, ведь дед всегда был шутником. Вместе они сбегают с дачи, чтобы спасти собаку, которая, по словам деда, заперта одна в квартире. В финале выясняется, что никакой собаки нет и никогда не было. Паша, семилетний мальчишка, вдруг взрослеет за один этот день быстрее, чем за все предыдущие годы.
Совместная работа с ИРИ называется «О нерадивом отце и красном автобусе». Здесь меня также поддержал ХК «Спартак», и в некоторой степени фильм и о них. Это история о том, как отец пытается наладить отношения с сыном после непростого развода. Мужчина пропускает его день рождения, потому что не успел накопить денег на подарок. Пусть и с опозданием, он решает подарить мальчику, ярому фанату «Спартака», самый крутой подарок: он покупает на накопленные деньги билеты на финальный матч КХЛ, где будут играть «Спартак» и ЦСКА. На стадионе выясняется, что билеты – фальшивка. Сын разочарован – его в слезах увозят домой мать и отчим. Главный герой, отец мальчика, принимает безумное решение угнать автобус с хоккеистами. Конец этой истории вы увидите зимой.
Третий проект – это полнометражный фильм. Драма о подростках. Просто скажу, что история честная, глубокая и трогательная.
– Александра, известно, что у вас есть документальный фильм «Точка росы». Кто в центре сюжета и какая проблема в нём обозначается?
– Это одна из моих любимых и знаковых работ. Единственный документальный фильм в моей фильмографии на сегодня. У меня есть близкий человек с очень непростой судьбой – Женя. Более десяти лет назад он увлёкся запрещёнными веществами. Когда пришло время снимать курсовую документальную работу, я поняла, что хочу снять фильм именно о нём. Приехала с экспедицией на Урал и начала фиксировать всё, что происходит в его жизни. После меня пригласили с этим фильмом в Ташкент на фестиваль «Артдок-фест». Это честная работа, где я показываю очень мрачные, но правдивые вещи. Сейчас Женя на СВО. Мы созваниваемся каждый день.
– Также у вас вышел фильм-драма «Бухта Тайцзи». Что вдохновило на её создание?
– Вообще, «Бухта Тайцзи» – это двухчасовая пьеса. Три года назад я увидела, как одна актриса в Сети читает монолог главной героини, Анки, о том, что этот мир прогнил и его уже не спасти. Меня это зацепило, и я начала искать автора пьесы. Нашла. Прочитала. После прочтения плакала: настолько сильной оказалась история. Год я обдумывала и переваривала этот материал. Когда пришло время писать диплом, я связалась с Анастасией Букреевой, автором сценария. Мы поговорили, и она дала мне согласие на экранизацию. У режиссёров так: ты не сможешь честно и по-настоящему экранизировать то, к чему у тебя не лежит душа. «Бухта Тайцзи» – это про душевную склонность.
– Есть ли ещё авторы, произведения которых вы хотели бы экранизировать?
– Да. Евгений Замятин. Сергей Довлатов. Не уверена, что в сегодняшних реалиях я смогла бы это поставить, но вопрос, кажется, был про «хотели бы экранизировать». Ещё очень люблю Антона Чехова, конечно. Даже не его широко известную драматургию, а, скорее, его письма или короткие рассказы. Например, «Из дневника одной девицы»: в нём так мало текста, но так много правды. Обожаю Хармса, но тут сложнее с точки зрения экранизации.
Предпочитаю больше придумывать истории сама или со сценаристом, нежели экранизировать уже написанное. Мне такая парадигма ближе.
– На каких режиссёров вы хотели бы равняться?
– Есть два критерия сравнения: с точки зрения мастерства и с точки зрения содержания творчества, авторской позиции режиссёра. Если говорить о втором, то это – Алексей Балабанов, Андрей Звягинцев, Юрий Быков, Борис Хлебников, Алексей Попогребский, Павел Бардин. С точки зрения мастерства, думаю, имеет смысл равняться только на себя: каждый раз стремиться делать лучше, чем ты сам когда-то делал.
– Что бы вы хотели принести своим творчеством в мир?
– Хотела бы, чтобы люди стали добрее друг к другу. Чтобы мы стали чутче и научились слышать. Слышать и слушать. Чтобы мы стали более внимательными и терпимыми, чтобы попытались понять и принять друг друга.
– Александра, скучаете ли вы по Карабашу?
– Тут нужно уточнить: для меня Карабаш – в первую очередь ассоциация с домом, с папой. По папе я скучаю очень. Он наиболее близкий для меня человек, без которого я живу уже 8 лет.
Скучаю по горам, куда мы вместе ходили, по берёзовому соку и грибам, что мы собирали, по песням, что пели, скучаю по нашим разговорам и урокам, которые он помогал мне делать, скучаю даже по тому, как папу вызывали в школу. Я скучаю больше по людям и жизни, что уже не вернуть.
Андрей ПЛАКСИН
