Мобилизованный участник СВО из Карабаша вернулся домой после серьёзного ранения.
12 марта наш земляк Анатолий Ершов уволился в запас из Вооружённых сил РФ. Почти полтора года он провёл на фронтах СВО, затем месяц находился в отпуске. В это время помогал в ремонте квартиры матери, что продолжает делать и сейчас.
Его соседи по дому обратились в редакцию с просьбой написать об Анатолии Юрьевиче как о человеке скромном, работящем, заботящемся о больной матери. А главное – как о неунывающем, не боящемся трудностей человеке добродушного и весёлого нрава.
Призвали, но не сразу
В начале беседы 37-летний Анатолий рассказал о себе: окончил школу № 2 в Северном посёлке, затем училище № 24, получил профессию сварщика. В этом качестве после срочной службы, которую рядовым военнослужащим проходил в Сибири в ракетных войсках стратегического назначения, и работал на заводах в Карабаше – Абразивном и «Карабашмедь». Когда началась специальная военная операция, пришёл в военкомат, просил отправить его на Украину.
– Отказали, ссылаясь на то, что у меня была судимость, – ничего не скрывая, поведал Анатолий Ершов. – Хотя она условная и погашенная. Было дело, хулиганил немного в молодости, но быстро взялся за ум.
Было ему 35, когда началась военная спецоперация. Подумал: раз не женат, надо внести посильный вклад в освобождение Донбасса, жители которого восемь лет страдали от агрессии киевского режима. Проникся важностью этой задачи.
– Меня очень огорчил отказ в добровольном призыве, – продолжает Анатолий. – Но вскоре позвонили из военкомата и предложили отправиться в Чебаркульскую дивизию на переподготовку – обучаться ремонтировать военную технику. Я, конечно, был не против: хоть этим помогу нашим, участвующим в боевых действиях. Едва освоил новую военную специальность, объявили в стране частичную мобилизацию. Переподготовку отменили, отпустили домой. Сутки я раздумывал, а затем снова пошёл в военкомат. На этот раз никто не препятствовал моему намерению быть с теми, кто уже сражался за русских на Украине. Выписали повестку, оформили как мобилизованного.
На передовой
По словам Анатолия, уже через несколько дней он был на передовой. Какого-то предварительного обучения не было, может, потому что их миномётное подразделение заняло позиции на Запорожском направлении, относительно спокойном.
– 3 октября поехали. 5-го уже были «за ленточкой». А 7-го – в окопах в Запорожье. Для меня началась война, – вспоминает бывший солдат. – Правда, интенсивность работы по сравнению с последующими боями была очень слабой. Месяц не прошёл, как нас подняли по тревоге и перебросили в Луганскую область. Вот тут мы попали, словно на пожар: с обеих сторон шли ожесточённые военные действия. Мы стреляли что есть мочи. По нам били так же резво. Вскоре меня контузило. Чудом уцелел.
Как припомнил Анатолий, собрались ребята погреться у костра. Он подбрасывал в огонь ветки. В это время снаряд из вражеского танка попал в ствол сосны, находящейся метрах в трёх-четырёх от наших солдат. Те, кто стоял, были убиты осколками. Кто-то получил тяжёлое ранение. Ершову повезло, так как он в это мгновение наклонился к костру. Осколки пролетели над головой. Но ударной волной сильно оглушило.
– Завертелось всё в голове, затошнило от сотрясения мозга, потерял слух, – вспоминает собеседник. – До сих пор правое ухо, на которое пришлась ударная волна, практически не слышит. Это тогда посчитал пустяком. Главное, что остался жив. У моего автомата, висевшего на дереве, осколком перебило ремень, а сумочку с документами (паспортом, военным билетом, банковской картой) взрывом раскрошило в пыль. Две недели отлежал в госпитале в Сватово. Едва стало легче, вновь отправили на передовую.
Почти год в окопах
Всего на линии соприкосновения с ВСУ или рядом с ней Анатолий Ершов пробыл 11 месяцев. Их миномётный расчёт из четырёх бойцов на неделю выдвигался ближе к вражеским позициям, случалось, до них оставался километр-полтора. Вели непрерывную стрельбу из миномёта преимущественно по тылам противника, чтобы больший урон нанести технике, выдвигавшейся на линию огня, подвозившей боеприпасы, а также били по опорным пунктам украинских солдат.
– Через неделю, а бывало, и через десять дней, две недели (в зависимости от погоды и других причин) приходила смена, – продолжает Анатолий. – А мы возвращались на более укреплённые позиции десятью километрами восточнее, в лесок, где находились более тёплые блиндажи, удобные для ночёвки, такая же самодельная баня, кухня. Здесь имели возможность отдохнуть, помыться, постирать бельё, попытаться связаться по телефону с родными. К слову, и сюда нередко прилетали «подарки» от ВСУ. Полной безопасности тут не было.
Неохотно Анатолий Юрьевич отвечал на вопросы о содержании «работы» миномётчиков на передовой, о состоянии бойцов, об испытываемых чувствах. Было понятно, что это довольно тяжёлая, зачастую трагическая сторона его участия в СВО, глубоко запрятанная в сознании и душе. Однако он немного приоткрыл эту ставшую уже прошлым часть жизни, которую никогда не забыть:
– Идёт настоящая война. Даже мужики, которые в своё время воевали в первую и вторую чеченские кампании, говорили, что участие в них было по сравнению с СВО прогулкой. Конечно, может, в самом пекле Чеченской войны они не были, но их признание показательно. А когда без ротации находишься на передовой почти год, ощущение тяжёлой, страшной бойни присутствует постоянно. И тут способ выдержать всё, выстоять один – молиться. Тогда, может, снаряд, упавший в метре от тебя, не взорвётся, а с шипением уткнётся в землю, как это было в ситуации с моими сменщиками.
Немного помолчав, Анатолий продолжил:
– Когда по тебе бьют пушка или миномёт, через десять секунд ожидай взрыва – рядом или подальше от окопа, в котором ты находишься. Куда летит снаряд, трудно предположить, но на уровне интуиции иной раз можно, успев пригнуться, отскочить. Это если он артиллерийский или миномётный, его хоть слышно. А если танк ударит, тут же следует взрыв. Но в каждом случае всё решает судьба: воевать тебе дальше, быть «трёхсотым» или «двухсотым».
Что касается страха у солдат, по убеждению многих участников СВО, он не только естествен и понятен, он необходим на войне.
– Если теряешь страх, теряешь и осторожность, тебе кажется, что убьёт или ранит не тебя, а другого, и вот в этот момент можешь лишиться жизни, – добавляет собеседник. – Потому и нужна ротация на фронте, чтобы от долгого пребывания в окопах на передовой не пропадало чувство страха, испуга. Побыв хотя бы месяц вдали от взрывов, солдат восстанавливает подорванную психику.
Ершов оказался «трёхсотым»: был ранен осколком в бедро, чем-то тяжёлым разбило колено, серьёзно повредив всю ногу. На этот раз в госпитале находился значительно дольше…
По молитвам и просьбам матери
После продолжительного лечения Анатолий приехал в месторасположение своей части, к которой был приписан, в Забайкалье. Ещё когда долечивался, узнал от матери по телефону, что готовятся и будут отправлены документы для его увольнения по причине её болезни. Маму Валентину Петровну парализовало, инсульт уложил её в постель, а заботиться о больной практически некому. И вот находясь уже далеко от фронта, ожидая приказа вернуться в Донбасс, обучая в это время новобранцев-срочников, он узнаёт, что будет уволен в запас. И вскоре возвращается в Карабаш.
– Мама очень переживала за меня, единственного сына, – говорит Ершов. – Её тревога и беспокойство нарастали, когда я неделями не имел возможности позвонить ей. Со связью у нас было очень плохо, а на передовой она совсем отсутствовала. Мама молилась за меня каждый день, верила, что останусь жить, но долгая неизвестность подтачивала её здоровье. Результат – инсульт, обездвижение.
Когда Анатолий приехал домой, уход за больной улучшился на порядок. А главное – мама успокоилась, увидев сына живым. На заработанные деньги он купил подержанный автомобиль «Нива», возил родительницу в соседние города к врачам, на обследование. И как закономерное следствие, состояние матери улучшилось. Она начала вставать с кровати, понемногу двигать одной рукой.
Более того, в квартире Валентины Петровны затеяли с соседом основательный ремонт. Пусть порадуется обновлённому жилью.
– Очень надеюсь, что состояние мамы и дальше будет улучшаться, – оптимистично замечает заботливый сын. – Тогда у меня появится время ездить на рыбалку, подумать о женитьбе, но в первую очередь, вернуться на завод, где продолжаю числиться сварщиком. Конечно, жду обещанную награду, к которой меня представил комбат. Но если её не будет, не расстроюсь: свой посильный вклад в нашу победу (а в том, что мы её одержим, нисколько не сомневаюсь) я внёс. О том, что меня немного покалечила война (осколок так и остаётся в кости, слух плохо восстанавливается), тоже не слишком тревожусь. Так мне, видимо, было написано на роду, чтобы я кардинально изменился, по-другому посмотрел на себя, на жизнь вокруг. Война перековала меня полностью, я радуюсь, представляя будущее страны после окончания специальной военной операции. Новые люди придут руководить и двигать Россию вперёд повсеместно.
Валерий ЕРЁМИН
